МНЕ ЗДЕСЬ НЕ ИНТЕРЕСНО!

- Стас, ебта, ты у таможни лампочку сменил? Они там уже два дня вслепую ПАКСов* досматривают?

- Прям щас им меняю. Я во первых тока от тебя это узнал. А во вторых мы тут с 12 дня сидим хуями болтаем. Ты выйти отсюда пробовал?

В этот момент взлохмаченный пресс-секретарь заглянул в палатку и в очередной раз произнес:

- Все сидим! Никуда не уходим! Делегация вот-вот приедет.

Уже четвертый час в посреди летного поля установленном палаточном павильоне размером 360 м2 сидели оторванные от работы сотрудники аэропорта, представители двух авиакомпаний, сотрудники аппарата краевой администрации, представители СМИ. Все они ждали появления правительственной делегации во главе с Вице-премьером Штурваловым и Министром транспорта Ревитиным, которые, в соответствии с протоколом, должны были заложить памятную капсулу в честь начала строительства нового здания терминала местного аэропорта. Особняком в этом бесконечном ожидании выглядели немцы – представители Генподрядчика по строительству терминала и неспокойный оператор в очках. И если немцы нервно поглядывали на часы, ужасаясь непунктуальности государственных чиновников, то оператор в очках постоянно пытался пристроить свои визитки всем подряд, рассказывая, что здесь это у него шара – а вообще он снимает лучшие в городе видеоролики, корпоративные фильмы и свадьбы.

На пятом часу ожидания, после третьего появления в створах шатра взъерошенного пресс-секретаря со словами – «Визит вице-премьера переносится еще на два часа», представители Германской фирмы, откровенно ругаясь на своем немецком – сами принесли закуски для ожидавших делегацию и очевидно измученных проливным дождем и отсутствием туалета людей. Горячие осталось ожидать приезда «дорогих» гостей.

- Слушай, Митек! А как вы это все хозяйство сюда приперли? Я по САБу** распоряжений по вам не видел. Может не в мою смену было?

- Аллё, Батя!!! Ты чо? Вон там справа просеку видишь?

- Ну.

- Это прямая дорога через дачи! Там ни КП, ни забора нету! Тока какие то Чебуреки или Курды, хуй пойми этот Кавказ, дом там какой то разбирают или строят – я так и не понял.

- Ебанамат!!! И чо – прям так и проехал?

- Да блядь говорю же!!! Так прям на Целике своей и проехал!

- И чо реально Грачи там? Может Узбеки?

- Да Хуй знает, Вова. Это твоя работа – сходи посмотри.

- Ну нахуй. Я не пойду. Приказ будет – схожу.

- Ну и хуй с тобой….

- Едут!!! Едут!!! – как мальчишка на деревенской свадьбе закричал пресс-секретарь, показывая на приближающиеся мигалки и яркий ксенон колонны черных внедорожников, яростно разрывающий стену дождя и грязи из под колес. Через пять минут кортеж застыл перед входом в палатку из которой под дождь высыпали все ожидавшие там люди. В тишине заглушенных двигателей и застывших перед объективами фотографов и операторов возникла неловкая пауза. Паузу нарушил неприлично загорелый вице-премьер Штурвалов в спортивном костюме и бейсболке с надписью «RUSSIA», который открыв пассажирскую дверь Лэнд Крузера, встал на подножку джипа и презрительно осмотрел сперва объем грязи, образовавшийся под колесами машин, потом колоритную кучку встречающих, среди которых выделялись хорошенькие стюардессы, бомжеватого вида сотрудники наземных служб и почти поголовно очкастые фотовидеооператоры.

- Сережа! Ты куда меня привез? – откровенно нетрезво обратился в темную бесконечность джипа загорелый вице-премьер.

Тут же из служебного экипажа появился Губернатор Дыркин, который также пьянонеуверенно прояснил чиновнику суть происходящего:

- Ну это, Тут капсулу мы должны заложить. Аэропорт там. Хаб. Все дела. В протоколе это было. Отвечаю!

- А это чо за Хуй? – спросил Штурвалов, показывая пальцем на Михаэля – директора германской делегации. Дыркин тоже не был знаком с Михаэлем, поэтому кроме заикающегося «Э э э э …» ничего путного вице-премьеру сказать не мог.

Не дожидаясь объяснений Штурвалов, так и не спустившись с подножки тонированного монстра из гаража местной администрации, произнес:

- Мне здесь не интересно, пацаны! Отвезите меня обратно….

Немую гоголевскую сцену попытался разрядить Министр транспорта Ревитин. Будучи трезвым и не чураясь месить говны Приморской грязи, чиновник взял под руки представителей германской фирмы, пальцем указал неровно стоящему Дыркину куда ему следует идти, и остановился перед накрытым белым покрывалом постаментом. Повернувшись к журналистам и окончательно промокшим авиаторам, министр коротенько произнес заготовленную речь. В ней звучало что-то про: «геополитические предпосылки», «социокультурные традиции региона», «создание международного хаба на 10 а то и 15 миллионов пассажиров» и про «особый контроль президента и премьер министра за проектами развития данного региона». После этого слово взял губернатор. Неуклюже размахивая руками и губами, Дыркин успел произнести всего несколько фраз:

- Подытожу Иггггря Евгэнича! Тута будет Город Сад!

В следующий момент Ревитин сдернул с постамента полотнище. Под белым покрывалом располагалась яма, вырытая экскаватором посреди поля. В яме был сколочен деревянный постамент с круглой дыркой посредине. Монументальное сооружение явственно напоминало деревенский сортир со снесенной ураганом верхней надстройкой. Вторую в этот день гоголевскую паузу прервал вездесущий Губернатор. Подхватив приготовленную серебряную капсулу, он играючи запрыгнул на деревянный постамент и улыбаясь камерам по локоть засунул руку в дырку и держал так её, пока не услышал смачный хлюп упавшей в грязь капсулы. Отряхнув колени, Губернатор подошел к слегка смущенному от увиденного Ревитину и на ухо произнес: «Не ссы Евгенич! Сегодня Фрицы за банкет кашляют. Пошли выпьем».

- Михаэль, Ты чего застыл? Когда горячее подавать?, - дергал за плечо главу немецкой делегации его помощник.